It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

суббота, 24 октября 2015 г.

Две оценки эффективности российской военной машины в Сирии

Есть две оценки эффективности российской военной машины в Сирии, и обе неверные. Формально они прямо противоположны, но похожи своей неадекватностью.

Первую представляет Кремль. Вероятно, реагируя на сообщения западной прессы о подсчетах Сирийского правозащитного наблюдательного центра (СПНЦ), согласно которым от ударов российской авиации погибло 150 мирных жителей, в том числе 38 детей и 35 женщин, пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков в передаче BBC Hard Talk (кстати, нельзя не признать смелость пресс-секретаря, согласившегося на "допрос" в одной из самой "зубастой" передаче в англоязычном мире) отмел их как ложные:

"Мы видели много сообщений, но, к сожалению, без малейших доказательств и без малейшего упоминания сирийских источников. Мы просим во время этой информационной войны быть очень осторожными, когда судите по этим ненадежным источникам. Мы вполне уверены в себе в том, что касается наших целей, наши военные располагают достаточным количеством информации".

Действительно, любые неофициальные подсчеты - а располагающийся в Лондоне СПНЦ выстраивает свой анализ на основе данных, получаемых от своих информаторов в Сирии, - по определению не могут претендовать на точность, тем более на точность до одного человека, в обстановке того хаоса, который творится сейчас в этой ближневосточной стране. И, вполне возможно, СПНЦ ошибается. 

Однако, заявления Пескова примечательны тем, что он, а вместе с ним и вся пропагандистская рать Кремля, претендуют на неслыханное открытие, подлинную революцию в военной сфере, в результате которой от массированного применения оружия погибают исключительно вооруженные злодеи, хотя, в частности, применяются такие средства неизбирательного действия как обычные, "неумные" авиабомбы в районах обитания гражданского населения. 

Не стоит терять время, чтобы серьезно рассматривать подобные претензии, тем более на фоне того, что мы знаем о трагических последствиях для гражданского лиц использования "умного" оружия вооруженными силами западных стран, обладающими технологическими и разведывательными возможностями, намного превосходящие те, что имеются у России. 

Здесь только стоит отметить, что в российских оппозиционных кругах по большому счету не знают как относиться к информации о потерях среди гражданского населения в результате ударов российской авиации. Ведь в этих кругах понимают, что тогда то же самое придется говорить и в аналогичных случаях, когда виновниками выступают уже западные страны, а делать этого не хочется, ибо, значит-де, солидаризироваться с Киселевым и Ко. Пожалуй, эта ситуация, в которой оказались наши оппозиционные силы, лучше, чем что-либо еще демонстрирует всю нищету, а сейчас и "троглодитность", подхода, когда отстаиваются не принципы и идеалы, а целесообразность - целесообразность поддержки якобы "своих" и нецелесообразности хотя бы и косвенной "помощи" "чужим".

Возвращаясь к анализу эффективности действий российской военной машины в Сирии, думается, более интересными являются оценки западных военных аналитиков, которые "удивлены" и способностью России быстро развернуть и обеспечивать авиагруппу вдалеке от своих границ, и максимальной напряженностью работы авиации (48-96 вылетов день), и массированным ударом "калибра" из вод Каспийского моря. Сотрудник одного из самых авторитетных американских центров - Брукингсовского института и действующий офицер ВМС США Гаррет Кэмпбелл резюмирует в статье на сайте института:

"Многие аналитики считали Россию слабой в военном отношении, некоторые указывали на конкретные изъяны группировки ее военно-воздушных и военно-морских сил в Сирии. Но, отталкиваясь от итогов предпринятых Россией на сегодняшний момент военных операций, такая оценка кажется неверной. Наоборот, Россия показала, что у нее есть возможности и потенциал (не говоря уже о готовности) использовать свои обычные вооруженные силы для достижения ограниченных политических целей...

Многие оценки того, на что способна русская военная машина, были неточными. Это не просто представляет из себя проблему в силу несоответствия фактам, но вызывает тревогу, ибо рискует отрицательно повлиять на наши представления о том, насколько далеко Москва зайдет в ходе своего вмешательства в Сирии. В то время как западные аналитики - и, в свою очередь, западные лидеры - стремятся показать несостоятельность российских вооруженных сил, Москва, скорее всего, будет продолжать пользоваться возможностью, чтобы доказать их неправоту".

Это мнение американского специалиста отражает новую тенденцию, заявившую о себе в западной печати: признание недооценки российской военной машины. Однако, надо ясно понимать, что речь идет о публичном, а не закрытом внутриведомственном анализе. Мне действительно интересно, в какой мере общие выводы этого анализа реально расходятся с публикуемыми в СМИ. И если честно, то у меня вызывает сомнение, что этот внутриведомственный анализ переполнен трагическим заламыванием рук, хотя, наверно, Россией и были преподнесены определенные сюрпризы. Если почитать такие материалы в открытой прессе, то может сложиться впечатление, что их авторы только сейчас узнали, что у такой страны как Россия есть вообще вооруженные силы, а не только Pussy Riot, нефтекачалки и олигархи.

С октября 1981 г. и до падения Советского Союза Пентагоном выпускалось прекрасно иллюстрированное издание Soviet Military Power, повествующее о запредельных возможностях советской военной машины. Машина была реально нешуточной, но, как заявил один американский аналитик, почему мы должны думать, что советское министерство обороны должно быть эффективнее советского министерства сельского хозяйства. К этому призыву к трезвости на Западе не прислушались и продолжали преувеличивать военный потенциал и расходы СССР. Впоследствии эти ошибки были признаны. Собственно, частично они признавались и в свое время - так были сочтены неверными утверждения об отставании США в 50-х гг. по числу стратегических бомбардировшиков, а в начале 60-х - по числу межконтинентальных баллистических ракет. 

Есть ошибка и ошибка. Вы что-то не так рассмотрели в фотографии, сделанной из космоса, и это одно. Но совершенно другое, когда цели политической стратегии и тем более ее пропагандистского компонента начинают доминировать на потребностями аккуратного, взвешенного анализа суммы фактов, которые поставляют разные виды разведки. Вот, сейчас американцы разбираются с обвинениями, которые прозвучали в адрес Центкома - одного из региональных командований ВС США, отвечающего за операции на Ближнем Востоке, что его разведывательные оценки подгонялись под политические потребности нынешней администрации.

Подобное происходило всегда и везде и, уверен, будет происходить и в дальнейшем. Однако во всех этих ситуациях важна степень фактора, который называю фактором "правдинской передовицы". На заседаниях политбюро КПСС нередко обсуждалась предварительная публикация той или иной передовицы (программного материала, публикуемого на первой полосе "Правды"). Благополучно утвердив передовицу и как будто забыв об этом, политбюровские умники впоследствии могли искренне ссылаться на нее - мол, сама "Правда" так пишет. Короче, дезинформация обладает способсобностью начинать жить собственной жизнью, заставляя подчиняться ей и самих генераторов этой дезинформации.

По крайней мере пока не вижу какой-то особенной заинтересованности Запада раздувать эффект сюрприза от российской интервенции в Сирии, преувеличивать масштабы и эффективность того, что там делают российские ВС. Что, конечно, не мешает отдельным специалистам и исследовательским центрам высказывать свои мнения, в которых акцент ставится на то, что стакан не пуст наполовину, а наполовину заполнен: что ВС России - не груда устаревшего металла в руках малограмотного призывника, а нечто существенно большее. 

Между тем, меня больше заботит то, как такие мнения будут восприниматься в кремлевских и околокремлевских кругах. С учетом того, что ни одного члена политбюро, принимавшего решение о вводе войск в Афганистан уже нет, подтвердить то, что скажу дальше не представляется возможным, но мне кажется, что советские руководители, так обижавшиеся на любые обвинения в наличии "советской военной угрозы" (в ответ на публикацию издания Soviet Military Power советское министерство обороны стало выпускать менее красочную, но еще более пропагандистки заряженную брошюру "Откуда исходит угроза миру"), одновременно попадали в психологическое притяжение всего того вала заявлений об исполинской и превосходящей мощи советской военной машины. Тормоза в такой атмосфере вполне могли ослабевать, и решения вроде того, что было принято по Афганистану, могли приниматься при меньшем ощущением "трения". Косвенно на, что такое могло происходит, указывает, согласно разным источникам, наличие разногласий о целесообразности "афганской операции" между "чистым" и потому более реально мыслящим военным начальником ГШ Н. Огарковым и "партийцем", отвечавшим перед партией за состояние ВС, а потому более склонным к некоторым преувеличениям министром обороны Д. Устиновым. Само собой, никак нельзя этому психологическому фактору, если он и действовал, придавать большего значения, чем он того заслуживает (хватало высокопоставленных военных, которым Афганистан поначалу мог казаться "морем по колено"), но иметь его в виду тоже бы не помешало.

Все наши нынешние "из грязи - в князи", повально пораженные комплексом неполноценности, уверен, более восприимчивы к тому, что о них пишут на Западе. И выводы, подобно тем, которые формулирует процитированный выше офицер ВМС США Гаррет Кэмпбелл, вполне могут оказывать более заметное и подстегивающее влияние на кремлевцев по принципу "знай наших".

... В заключении не могу не отметить иронию в том, какие неожиданные повторения нам преподносит история. Буквально на днях появились сообщения о том, что бывший президент США, а ныне награжденный нобелевской премией мира активный правозащитник Джимми Картер предложил предоставить России точные карты Сирии с нанесенными на них объектами ИГИЛа с тем, чтобы российская авиция могла бы наносить удары по ним, а не по каким-то другим. Это была форма издевательского тролления Кремля, не понятая там, - карты вовсе не надо было предоставлять, ибо они "вывешены" на всеобщее обозрение на сайте возглавляемого Картером центра. А подлинная ирония здесь состоит в том, что в почти 40 лет назад президент Картер подписал закрытую директиву о тайной помощи противникам просоветского режима в Кабуле. Как утверждал Збигнев Бжезинский, бывший помощником по национальной безопасности у Картера, "в тот же день я написал докладную записку для президента, в которой я ему объяснил, что по моему мнению эта помощь повлечет за собой советское военное вмешательство"...