It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

вторник, 24 ноября 2015 г.

"Нас обидели": в чем права и в чем неправа Лилия Шевцова

У меня был (увы, сейчас его с нами уже нет) близкий друг, военный. В годы крушения СССР и становления новой России он часто повторял, как его можно было понять, вместе со своими коллегами по военной службе такую убийственную фразу: "Армию обижают". 

Каждый раз меня от этой фразы всего корчило. Не могу понять, говорил я ему, как у тебя, здорового мужика, офицера, да к тому же имеющего дело не со стройбатом, а со стратегическими ядерными силами, язык поворачивается произносить такие слова!! Впоследствии он опомнился, и эта фраза и все, что вокруг нее было накручено, исчезла, а память о ней заставляла, ну, что-то вроде краснеть.

В отличии от моего близкого друга мысль о том, что "нас (Россию) обижают" прочно засела в мозгах нашей доморощенной элиты. Развенчанию идеи "нас обидели" и посвящена последняя статья Лилии Шевцовой в "Новой газете". Точнее, она полемизирует с Владиславом Иноземцевым и Игорем Юргенсом, которые рассматривают одно из направлений этой "многообещающей" идейки - того, как европейцы отказались от включения России в европейский альянс, хотя последняя активно этого домогалась. Убедительно Шевцова показывает, как процесс интегрирования России в Европу наткнулся на российские великодержавные, имперские комплексы. Они просто не могли не похоронить, обречь на тотальную неудачу предпринимаемые попытки интеграции в ситуации, когда они пропускались через фильтры: нас недооценивают, да и вообще кто вы такие, что бы учить нас жизни. Как иронично формулирует Шевцова, "великая держава не собиралась ложиться под брюссельских бюрократишек!"

И с этой оценкой Шевцовой трудно не согласиться. С чем можно не согласиться так это с ее критикой тезиса Иноземцева о том, что европейцам не хватило мудрости - и от себя добавлю, большого желания - найти необходимые для российского случая подходы для включения России в европейское содружество-сообщество, как это было сделано с послевоенной Германией. Шевцова восклицает: "Германия была включена в европейское поле после признания ею поражения во Второй мировой войне и оккупации войсками западной коалиции. И насколько этот «концепт» применим к России?" И в результате передергивает. Потому как Иноземцев вовсе и не подразумевал, что с Россией должны были бы обращаться, как с поверженной Германией, а указывал на методологию: победившие союзники не пошли по проторенной в Веймаре дорожке, а нашли свой особый механизм преодоления того, что разделяло их с бывшим противником. В отказе поиска новаторского подхода, как я понимаю Иноземцева, он и упрекает европейцев.

Готов также согласиться с Шевцовой, если именно это она и имеет в виду, что в принципе сложно представить, как гигантская Россия с ее ядерным арсеналом, национальной историей, фантомными болями и фанаберией могла бы стать обыкновенным членом ЕС, имеющем не больше прав, что и Люксембург с Литвой. 

Но моя претензия к европейцам заключается в том, что в отличии от раздрызганной России у них были возможности и способности проявить все же больше мудрости, дальновидности, старания для того, чтобы проложить мост через реально существующую пропасть, отделяющую нашу страну от демократичной и благополучной Европы. Замечу также, глядя на те проблемы, которые испытывает сейчас Европейский Союз, мне бы и не хотелось в принципе видеть Россию в качестве члена ЕС.

Из дня сегодняшнего скорее всего кажется, что чтобы Европа ни пыталась бы нам предложить, мы бы всего равно артачились, и из европейских попыток "одомашнить российского медведя" ничего бы не получилось прежде всего потому, что цивилизоваться нам по-настоящему так и не захотелось или не смоглось. Это главное. А не то, что "нас обидели" и обнесли кубком на пиру.

Но если это так, то какой вообще имеет смысл задаваться вопросом об отвественности европейцев за кризис в отношениях между Россией и Западом и тем более за то, какое направление приняли события в России? В годы разрядки в 70-х было популярно присловье: требуется двое, чтобы танцевать танго. Без того, чтобы европейцы были бы настроены на правильную волну, - не обойтись. И надо извлечь уроки из происшедшего, чтобы в будущем не повторить ошибки.

Те ошибки, которая в этом своем материале Шевцова все же увидела у европейцев, проистекают - уверен, она сама согласиться с этим, когда отойдет от жара полемики - как раз именно от того, что европейцы не "креативили", а пошли по пути наименьшего сопротивления - советской угрозы нет, ну и выкинем все из головы, зачем понапрасну дергаться из-за России, у нас с другим головная боль. Чудят в Кремле? Ну и пусть чудят, а мы пока потестируем те заманчивые перспективы, которые открывает развитие капитализма в безбрежной и богатой ресурсами России.

Хотя это частность, которую в дальнейшем опрокидывает сам ход рассуждений Шевцовой, она использует получившую популярность формулировку: Россия "экспортировала коррупцию" в европейские страны. Это абсолютно неверная формулировка в двух смыслах. Во-первых, коррупция тоже, как танго - для того, чтобы танцевать требуется двое. И Европе отнюдь не надо было расставаться с невинностью с помощью глубоко коррумпированной России. А, во-вторых, если иметь в ввиду ту специфическую форму коррупции, о которой пишет Шевцова, то ее точно не надо было "экспортировать" в Европу - как минимум, она хорошо ее попрактиковала, когда в нее хлынули потоки арабских нефтедолларов в 50-х-60-х гг.

Более серьезный недостаток анализа Шевцовой состоит в том, что из общей картины у нее выпали Соединенные Штаты. Думается сейчас и думалось тогда, на рубеже 80-х и 90-х, что именно они, а не в чем-то очень провинциально-бюргерская Европа, были соответствующим образом "экипированы" , чтобы взвалить на себя основное бремя по "придумыванию" новых международных конструкций, в которых бы нашлось достойное место для России, а главное приемлемое для ней самой. Но Вашингтон был занят совсем другим. И в том, что Вашингтон оказался озабочен другим, и то, что Россия завернула туда, куда завернула, - во всем этом видится больше закономерности, чем если бы события пошли по-иному. Наверное, нам - и России, и США - надо было вначале дать волю своим инстинктам, чтобы в следующий раз попробовать поэкспериментировать, имея перед глазами "зияющие провалы" 1990-х-2000-х гг.

Надеется на появление такой возможности - пока значит гореть немалым оптимизмом. Я даже не о том, что мы видим вокруг. Даже самые блистательные аналитики, к которым принадлежит Лилия Шевцовп, как следует из ее статьи, еще далеки он извлечения и усвоения уроков недавнего прошлого. Может быть потому, что оно недавнее? Или может быть потому, что не закончился еще исторический цикл и "властитель слабый и лукавый" по-прежнему занимает кремлевский трон?

Американская готовность к извлечению уроков из постсоветских взаимоотношений с Россией тоже оставляет желать много лучшего. Закончу эти заметки, как мне кажется, показательной черточкой, характеризующей состояние американской аналитики по этому направлению. 

В России побывал журналист-аналитик Макс Фишер из популярного медиа-ресурса vox.com. В одном из материалов, опубликованных по итогам поездки, как раз разбирается вопрос, наличие которого вызывает удивление у автора. Его поражает, что российские и провластные и оппозиционные деятели винят Америку, которая эгоистически попыталась воспользоваться возможностями, открывшимися перед ними после крушения Советского Союза. Для иллюстрации автор приводит цитату из интервью с Владимиром Лукиным (привожу ее по оригиналу, а не в обратном переводе):

"- Если почитать «Дипломатию» Киссинджера 1994 года, то в самом конце он пишет, что «превращение России в неотъемлемую часть международной системы является ключевой задачей» для США. Но почему декларируя это, американцы, наоборот, отталкивали Москву своей политикой?

- Это гены. В Америке есть своя очень простая идеология. Согласно ей, в мире есть одна истина и одна правда. Этой истиной владеет Бог, а США Бог создал для того, чтобы они были воплощением этой истины. Поэтому американцы, не жалея сил, работают над тем, чтобы осчастливить этой истиной весь мир. Только после этого всё будет хорошо. Эта идеология очень сильно влияет на их курс. Недаром тот же мудрый геополитик-традиционолист Генри Киссинджер назвал деятелей этого типа «троцкистами». Они ведь тоже за мировую революцию. Только на свой лад. Но непременно впереди и на белом коне. Эта идеология весьма соблазнительна и ей подвержены в разные времена отнюдь не только США".

И эту цитату Фишер сопровождает следуюшим комментарием:

"Лукина не причислишь к твердолобым противникам Америки, скорее, он считается объективным экспертом по США и высоко профессиональным дипломатом. Он один из основателей либеральной оппозиционной партии "Яблоко". То, что он так очевидно неверно понимает Соединенные Штаты, - защиту американцами демократии и прав человека он рассматривает, как гораздо более радикальную и явно религиозную повестку дня борьбы "за мировую революцию" - вызывает беспокойство. Но подобный его взгляд распространен здесь, и это говорит вам о многом".

Фишеру можно простить, что он не очень хорошо знает Лукина, и в частности, его любовь к ерничанию, шутливым перегибам, в которых содержится и определенный элемент самоиронии. Надо совсем не представлять взгляды Лукина, чтобы предположить, что он говорит о "мировой революции" и "американском троцкизме" на полном серьезе.

Столкнувшись у Фишера с этой лукинской цитатой, мне захотелось найти интервью, откуда она взята. Хотя в материале Фишера ссылки не было, мне тем не менее удалось "локализовать" интервью, а в нем обнаружил рассказ Лукина о куда более интересном факте, который он приводит в качестве примера прежде, чем перейти к приведенному выше обобщению:

"Я помню историю, когда в самом начале 1992 г. к нам приехал госсекретарь США Джеймс Бейкер. Он заявил, что хочет организовать что-то вроде заседания Политбюро под своим председательством из глав вновь появившихся постсоветских государств. Мы обсуждали у Бориса Николаевича как нам поступить в данной ситуации. Я сказал ему, что «эта инициатива – наглость», поэтому я предлагаю показательно «сбить с партнёра спесь». На его вопрос как это сделать, я предложил Ельцину не участвовать в заседании, а в качестве замены назвал свою кандидатуру. И пошёл на это заседание вместо Бориса Николаевича. Цель была со всей очевидностью достигнута".

В статье Фишера этот анекдот опущен.

Увы, США, Запад, Россия пока очень далеки от общего понимания того, что задалось не так между ними, чтобы вновь не наступить на те же грабли.