It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

суббота, 14 ноября 2015 г.

Gamechanger в Париже

Вчерашние страшные кровавые теракты в самом центре старой Европы знаменуют начало кардинальных перемен в международной политике. 

То, что вчера казалось невозможным, сегодня предстает наиболее вероятным. Если вчера США и их европейские союзники категорически были против вовлечения своих вооруженных сил в наземные операции в ближневосточном регионе, то сегодня, скорее всего, создание мощной военной коалиции, наподобие той, что была сколочена в 1991 г. для освобождения Кувейта после иракской агрессии, выглядит наиболее реальной перспективой. Надежды на местные силы в их тягучей борьбе с пресловутым "игилом" были оправданы вчера, поскольку возникшие угрозы воспринимались скорее в локальном контексте. Теракты в Париже выводят ситуацию на совершенно другой уровень - объявлена самая настоящая война уже самому Западу, что потребует от него совершенно иной реакции и по масштабу, и по характеру задействуемых сил и степени взаимодействия.

Что все это означает для России? В первую очередь это облегчает положение Кремля. 

Уничтожение тем же "игилом" гражданского самолета в небе Синая вынуждало бы его на такой, причем немедленный, ответ, который бы только глубже заставлял завязнуть в болоте сирийского конфликта. Сегодня он может рассчитывать на то, что, во-первых, необходимость в проведении незамедлительной военной контроперации становится меньше, или во всяком случае она может носить больше символический характер, а не быть по-настоящему эффективным ответом на теракт. Во-вторых, и это та причина, по которой становиться возможным первое, у Кремля появляются реальные основания исходить из того, что в Сирии ему уже не придется одному безнадежно биться с полчищами террористов, а совместно с вооруженными силами Запада. Угроза затягивания в "сирийское болото" в таком случае фактически испаряется.

Что более важно, то у Кремля, наконец, появляется реальная возможность начать выстраивать новые, более конструктивные отношения с Западом, кардинально порушенные после Крыма и Донбасса. 

Но сумеет ли Кремль воспользоваться такой возможностью?

Если там будут полагать, что во имя борьбы с терроризмом Запад выдаст индульгенцию на то, что Кремль сделал в Украине, то здесь его ждет большое разочарование. Как это говорил наш классик - "мухи отдельно, котлеты отдельно". Конечно, что-то в случае налаживания совместной борьбы с ближневосточными террористами потребует смягчения со стороны Запада, но принципиальная линия неприятия кремлевской агрессии в Украине сохранится, равно как и продолжатся санкции. Только реальное урегулирование на Донбассе и прежде всего передача контроля на границе украинской стороне позволит Западу снять с России санкции, введенные после донбасской авантюры. 

Но Крым Кремлю всего равно не забудут и не простят. И здесь все зависит от самого Путина: если он будет по-прежнему вести себя провокационно, а вовсе не демонстрировать готовность к очень серьезному компромиссу, если он по-прежнему будет дирижировать разнузданной антизападной пропагандой, то активная коалиционная война с "игилами" не приведет к каким-либо принципиальным изменениям в отношениях России с Западом и даже не слишком поможет Кремлю выбраться из фактической международной изоляции.

Мяч на кремлевской стороне, и, думаю, пока даже главному российскому "форварду" неясно, какой он нанесет удар.