It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

понедельник, 11 января 2016 г.

Разговор про будущее России не получается

Гарри Каспаров - великий шахматист в истории шахмат. Он не мог состояться хотя бы как хороший шахматист среднего уровня, если бы не понимал ключевое значение стратегии в исходе партии. Потому его пост под названием "После Путина" не мог не вызвать интереса хотя бы уже в силу этого простого биографического факта. Но те, кто подобно, мне приступал к ознакомлению с мыслями Каспарова, а затем с завязавшейся вокруг них дискуссии (см. выжимку из нее здесь), исходя из надежды, что, вот, наконец. отстранимся от частностей и сиюминутной реакции на события, что, наконец, завяжется серьезный и главный на сегодня разговор о будущем России, ждало жестокое разочарование.

Дискуссия о будущем России свелась к выяснению того, кого, когда и за что будем сажать. Наверное, это была бы ненастоящая Россия, если бы бы даже возникшая в ней "непримиримая оппозиция" не концентрировалась бы именно на вопросе "сажать"...

...Вот мне хотелось бы поинтересоваться у Лилии Шевцовой, которая в своем последнем посте о чертах "посмодернисткого" состояния России в очередной раз заслуженно пнула пресловутых "системных либералов" в правительстве, играющих роль "команды спасения самодержавия", как так получается, что реально о будущем страны рассуждают не оппозиционеры (замечу, что и сама Шевцова наиболее значимые материалы о России публикует на английском языке), но именно одни из самых видных "системных либералов" - бывший вице-премьер Алексей Кудрин и декан экономического факультета МГУ Александр Аузан (см. их разговор в рамках проекта "Открытая библотека")..?

Процитирую из этого разговора только одну мысль Аузана, которая пульсирующим рефреном присутствует и в этом блоге:

"....(В) данный момент, сегодня, 22 ноября 2015 года, я не вижу окна возможностей для того, чтобы мы развернулись, чтобы страна повернулась к такой вот дальней стратегии и преуспела в этом. Но это не значит, что такое окно не откроется через месяц или через год. Вот это будет не через 10 лет, не через 20. И самое трагическое, что может произойти с любым поколением — когда окно открывается, а вы не знаете, что делать".