It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

суббота, 26 марта 2016 г.

Интеллектуальный epic fail

Михаила Берга всегда интересно читать. Интересно потому, что он часто задевает "больные точки" "властителей дум" и задает "неприятные вопросы" тем, кого принято не беспокоить за их реальные или мнимые заслуги в борьбе за прогресс и против Путина.

И последний его пост "Вспоминание о будущем" уязвим как раз тем, что Берг изменил своей манере.

Буквально каждый пассаж поста вызывает недоуменние. Но не будем отвлекаться на частности, а отметим, на мой взгляд, самое главное. Но прежде приведу и достаточно подробно выдержки из поста, в которых формулируется главная мысль Берга:

"Спор между людьми системными и несистемными идет всегда. Те, кто помнит совок, помнит и противостояние между советскими либералами и антисоветчиками (назовем их так). Этот спор шел ровно до победы перестройки, когда советские либералы, люди, очень часто сочетавшие в себе пристойное образование, ум и разного градуса конформность, вдруг – по мановению волшебной палочки – стали антисоветчиками. Причем такими оглушительными и страстными, что сами антисоветчики в их тени стушевались и выпали в осадок. В результате советские либералы заняли приоритетное место экспертов, советников и сотрудников власти, а антисоветчики, как слишком рьяные максималисты, вышли по сути дела в тираж.

Почему я об этом вспомнил? Потому что ситуация повторяется с поправкой на разницу во времени. За тем, как власть крошит в капусту так называемую оппозицию...Куда поучительнее следить за критикой оппозиции со стороны сегодняшних системных либералов, позицию которых озвучивают такие звезды "разрешенной" журналистики (антоним – "ворованный воздух") как Белковский, Невзоров, Познер, Латынина и др.(...)

Если вернуться к тому, с чего начали, то это старый спор между антисоветчиками и советскими конформистами: что требовать – полной гибели всерьез (у которой есть шанс на победу где-то там, за воображаемой линией горизонта) или вполне разумного и осторожного поведения, при котором дивиденды можно получать прямо тут и сейчас, не отходя от кассы?

Что побеждает: теория малых дел или бескомпромиссность и максимализм? Понятно, что если говорить о сегодняшнем дне, то и предмета спора нет. Максималисты, как и водится, в полном общественном отстое. Их власть стерла в порошок, не прибегая к пулям и арестам в массовом порядке, а убрала со сцены, как реквизит вчерашней пьесы. Зато представители либерального системного сектора продолжают игру, умножают свою известность на гонорары и объективно ощущают свою востребованность.(...)

...(C)пор идет о том самом будущем, в которое никто не верит, но все готовятся. Какие оценки поставит послепутинское общество максимализму и конформизму? 

...(K)ритика "невидимого" оппонента и собеседника ведется с истерической страстностью. А судьи кто? – вопит душа от страха или беспокойства. И этот страх заставляет забыть о только что использованных инструментах анализа и спустится на пять октав ниже, где не мысли и аргументы, а чувства, обиды и эмоции. Вы не имеете права нас судить, мы делали, что могли, без нас общество осталось бы наедине с Кремлем, Соловьевым и Киселевым".

Есть точная, но в чем-то грустная мысль: хороший человек - не профессия. В советское, по своему уникальное время, "хорошистость" человека была "профессией", то есть некоей самодостаточной характеристикой, делающей все остальное, что мы могли бы увидеть в человеке - не столь важным, достойным внимания и интереса. Конкретные диссиденты могли быть разными людьми, но они были максималистами, и потому "конкретность" уже не имела значения. Не имела значения, однако, ровно до того момента, когда максимализм перестал быть в дефиците до такой степени, что члены действующего политбюро оказывались в самом авангарде максимализма. Собственно, потому диссиденты - хотя и не только поэтому - затерялись в эпоху перестройки, когда на авансцену выдвинулись люди идей, способные либо выдвигать их, либо искусно оформлять. Вышедших из подполья, вернувшихся из лагерей и вынужденной эмиграции диссидентов тогда всегда жадно и внимательно слушали, но если это уже была не мемуаристика, аудиторию волновал не максимализм, а аргументы в пользу того или иного пути движения в будущее. И далеко не все диссиденты оказывались способны удовлетворить эти запросы. Среда профессионалов - экономистов, политологов, литераторов, журналистов, - которые и смогли реализоваться как профессионалы будучи по-конформистки встроенными в систему, генерировала тех, кому обоснованно внимала теперь вся страна.

Конечно, подмывает провести буквальные параллели между тем временем и нынешним. Но Берг в итоге умаляет подлинный подвиг нынешних максималистов, которые подобно своим советскими (и не только) предшественникам пошли по этапу ради каких-то своих принципов и идей. К максималистам-то Берг причисляет, видимо (никаких имен он не приводит), людей совершенно иного типа - тех, кому было отказано в появлении не только в официозных СМИ, но и на "Эхе" и в "Дожде". Уже это утверждение - анекдот сам по себе, не требующий, как и любой смешной анекдот, какой-либо расшифровки.

Среди "недопущенных" встречается немало бывших "допущенных", которые перешли в это качество отнюдь не за максимализм в чем-либо, а по одной субъективности вкуса редакторов или предвзятости кураторов оппозиции в Кремле. Бытовых конформистов хватает и среди "недопущенных", более того, некоторые именно процветали в таком качестве в ельцинское время, а на их итальянско-французских пиджаках остались дырочки от "звезд" за помощь во восхождении на престол сегодняшнего "всея Руси".

Если что и должно было вызвать удивление обычно тонкого в умозаключениях и резкого на язык Берга, так как раз "похожесть" "недопущенных" и "допущенных" в полном отсутствии идейного максимализма. Сегодня, как ни горько это признавать, пальмовая веть в этом виде "соревнования" принадлежит по праву последовательным русским националистам. 

Берг путает антипутинизм с антисоветизмом - последний в какой-то исторический период оставался цельной позицией, вне зависимости от цветов (кто только не встречался в ГУЛАГе среди непримиримых противников советской власти). Антипутинизм никогда, начиная с конца 90-х - начала 2000-х не претендовал на что-то большее, чем на неприятие по "эстетическим" причинам выскочки из Питера. 

Не вижу большой разницы в том, как говорят о "будущем без Путина" "недопущенные" и "допущенные" -  в обоих случаях речь без затей идет именно о будущем без Путина. Собственно, в этом и состоит скандал - никто до сих пор, может за исключением "Яблока", даже и не пытается обрисовать то, а каким это будущее будет (да и "Яблоко" если и делает это, но без "фанатизма", в программных документах, которые не все читают и о существовании которых даже и не знают, не долбит с упрямством Катона-старшего, как это в отличии них делают националисты, в одно тоже "яблочко" выбранной мишени - так что закрадывается сомнение в искренности представителей одной из старейших российских партий).

Для иллюстрации возьмем наипростейший пример. Статья 7 действующей Конституции. принятой после расстрела Белого дома в 1993 г. гласит: "Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека". Кто бы и как бы ни интерпретировал это конституционное положение не сможет утверждать, что современная Россия сумела воплотить его в реальность. "Непримиримая оппозиция" ("недопушенные" по Бергу) носится с идеей разных учредительных собраний и конституционных совещаний, созываемых сразу "после Путина", тогда как хотелось бы, наконец, услышать, а какие именно реформаторские "конструкты", стоят того, чтобы ради них собирать все эти форумы, и будет ли, в частности, отправлено в корзину или, наоборот, ради чего может быть сохранено и в новое время в статусе конституционного положение о "социальности" Российской Федерации. Фактически именно по этому пункту и будет проходить реальная линия водораздела между "максималистами" и всеми остальными.