It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

воскресенье, 17 апреля 2016 г.

К инцидентам с российскими военными самолетами

Западные СМИ вчера вновь сообщили об очередном инциденте с военным самолетом ВКС России - истребителем Су-27, который 14 апреля совершал опасные маневры вокруг американского воздушного разведчика RC-135, летевшего над акваторией Балтийского моря. Российский летчик, словно перенасмотрелся фильма "Топ ган", кружился вокруг крупного американского самолета (это военная версия "Боинга-707"), приближаясь к нему на расстояние 15 метров.

А несколькими днями раньше в том же районе истребители Су-27 неоднократно (11 и 12 апреля) пролетали над находившимся в международных водах американским эсминцем "Доналд Кук",  иногда приближаясь на расстояние в 10 метров от него:



Пресс-секретарь Белого дома Джошуа Эрнест так прокомментировал инцидент с эсминцем:

"Этот инцидент... совершенно не соответствует профессиональным нормам военных, действующих поблизости друг от друга в международных водах и международном воздушном пространстве".

Предсказуемо Эрнест упомянул в этом контексте советско-американское соглашение от 1972 г. о предотвращении инцидентов в открытом море и в воздушном пространстве над ним (аналогичные соглашения действуют между Россией и еще 10 другими странами-членами НАТО). Пересказывая своими словами главные положения соглашения, Эрнест отметил:


"Командиры самолетов договаривающих сторон должны демонстрировать осторожность и рассудительность при приближении к самолетам другой стороны, которые действуют в открытом море… В интересах общей безопасности они не должны осуществлять симуляцию атак или симулирование применения оружия против самолетов или кораблей или осуществлять фигуры пилотажа над кораблями".

Было ли нарушено данное соглашение или нет, должен будет принять окончательное решение командующий ВМС США адмирал Джон Ричардсон после всеобъемлющего анализа всех элементов инцидента с эсминцем.

Сотрудник британского Королевского института международных отношений Кейр Гайлс выразил общее мнение западного экспертного сообщества, когда сказал:

"Наблюдается нарастание этой тенденции. Со стороны российских самолетов предпринималось много провокационных действий, но они становятся все более вызывающими, более опасными, с большим нарушением правил безопасности на море".

Если такая тенденция действительно просматривается, то возникает вопрос: что стоит за ней?

Вначале о самой тенденции. Организация European Leadership Network представила в 2014 г. достаточно однобокий, хотя и ясно обрисовывающий общую ситуация доклад "Опасное балансирование на грани конфликта". В нем она насчитала по крайней мере 40 случаев опасных сближений между вооруженными силами России и западных стран за 2014 г., в целом участившихся после крымских событий. География этих случаев показана на карте:


Основная масса из этих инцидентов, как видно, приходится на районы Балтийского моря и Северной Атлантики - районы с максимально высоким уровнем противостояния на море. 

Надо иметь в виду, что перечень из 40 случаев за 2014 г. составлен на основе публикаций в СМИ. Сколько их было в реальности, сказать сложно. Дело здесь в том числе в том, что, во-первых, не обо всех случаях стороны готовы публично оповещать, что хорошо видно по данной карте. Если судить по ней, то можно подумать, что это только военные самолеты и корабли России периодически направляются в районы, причкающие к территории потенциального противника. А что же, к примеру, делают американские ВМС, которые просто даже бессмысленно сравнивать с устаревшим и утратившим былую, да и то относительную конкурентоспособность российским ВМФ, насколько часто и на каком расстоянии от российских границ действуют они? По карте выходит, что их, вроде, и нет поблизости. Или отмечается, что были перехвачены российские  бомбардировщики, подлетевшие к воздушному пространству Канады, но одновременно свидетельствуется и прямо противоположное - перехвате японских самолетов российскими. В обоих случаях акцент ставится на действиях российских вооруженных сил. С этой точки зрения, получается, что единственно допустимая форма деятельности российских ВКС - это когда их самолеты стоят зачехленными в ангарах.

Во-вторых, само определение того, что можно считать "опасным сближением и маневрами" не имеет четкого определения. Соглашение 1972 г. в чем-то было предельно ясным - не допускалось, скажем, имитация атаки путем разворота орудий, пусковых установок, торпедных аппаратов и другого оружия в сторону корабля другой стороны, но одновременно не содержится никаких ограничений по дистанции, на которую могут сближаться корабли и самолеты. Это отражало тот факт, что соглашение 1972 г. по своей природе являлось определенным компромиссом между стремлением предотвратить нежелательные инциденты, но в то же время не ограничить чрезмерно свободу маневра вооруженных сил, которые должны осуществлять подготовку в максимальной степени приближенной к тому, ради чего они и создаются и поддерживаются - непосредственным боевым действиям.

Поскольку точной информацией о происшедших сейчас инцидентах в Балтике располагают только США и Россия, но не некие независимые наблюдатели-эксперты, то мы не можем утверждать, действительно имели место нарушения условий соглашения 1972 г. и сложившихся после него практик. Российская сторона категорически заверяет, что никаких нарушений не было. Выскажу предположение, что если "акробатические кульбиты" вокруг самолета-разведчика RC-135, как они описываются американской стороной, скорее всего могут трактоваться как нарушение соглашения 1972 г., то более спорным может оказаться ситуация с пролетом российских истребителей рядом с эсминцем "Куком" - истребители не наводили оружия (российская сторона вообще утверждала, что самолеты не несли никакого оружия), во всяком случае точно не облучали эсминец системами наведения огня, и в отличии от обвинений пресс-секретаря Белого дома, хотя пилоты истребителей и действовали на грани фола, но как раз продемонстрировали высочайший профессионализм, тонкую грань все же не перейдя.

В целом соглашение 1972 г. в период существования Советского Союза квалифицировалось экспертами как очень полезная и оказавшейся эффективной мерой укрепления доверия. Что, между тем, не предотвращало, конечно, саму возможность инцидентов, особенно тех, которые были результатом не неумелых или излишне рискованных действий командиров на местах, а тех, которые вполне осознанно предпринимаются по приказу высшего командования. Как, видимо, имело место в уже позабытом, но поразительном случае в феврале 1988 г. 

Поразительном потому, что он произошел на фоне усилий Москвы времен Горбачева утвердить философию "нового политического мышления" в международных делах и добиться подписания далеко идущих соглашений в области контроля над вооружениями с США. Поразительным также и потому, что в этот раз дело не ограничилось только сближением, но и завершилось реальным столкновением американского и советского кораблей. Или, если быть более точным, советский сторожевой корабль "Беззаветный" врезался в бок американского крейсера "Йорктауна", который в рамках американской политики подтверждения свободы судоходства осуществлял разрешенное морским право мирного прохода через 12-мильную зону советских территориальных вод в Черном море:




Очевидно, приказ вытеснить американский корабль поступил сверху, и в результате его выполнения повреждения получили оба корабля: "После навала на «Йорктаун» у корабля «Йорктаун» были согнуты леера, повреждена пусковая установка ракет «Гарпун», начался пожар. На «Беззаветном» тоже были согнуты леера, на базе обнаружилась пробоина в акустической «бульбе». После инцидента корабль около месяца находился в ремонте..." 

Эта история не имела серьезных политических последствий для взаимоотношений СССР и США. В частности, она не помешала проведению в мае-июне того же года очередной встречи в верхах в Москве между Горбачевым и Рейганом, что вряд ли было бы возможным при аналогичном случае, скажем, в 70-х гг., когда политика разрядки международной напряженности только начинала набирать обороты.

Непосредственным поводом для заключения соглашения 1972 г., по версии американского командования, стал ряд инцидентов в 1968 г. в Японском море.  В апреле того же года США предложили СССР вступить в переговоры по данному вопросу. В ноябре 1970 г. Москва дала на них свое согласие. Сотрудник Гарвадского университета Шен Линн-Джонс объяснял объективную потребность в обсуждении складывающейся ситуации на переговорах тем, что число эпизодов, когда военные корабли США и СССР оказывались ситуации "опасного сближения" в конце 60-х-начале 70-х гг. возросло потому, как это стало "неизбежным результатом увеличения присутствия Советов в мировом океане и участившегося взаимосоприкосновения с вооруженными силами США".


Программа перевооружения российских вооруженных сил в 2000-х гг., предпринятая после тяжелого периода постсоветского упадка всей военной структуры России, повышения активности ВС России, в принципе - даже и без всего комплекса проблем, вставших после аннексии Крыма - не могли не привести в принципе подобно тому, как это и было в конце 60-х гг., к участившимся случаям "опасного взаимосоприкосновения" вооруженных сил России и НАТО. Но на этом сходство заканчивается.


Советский Союз пошел на переговоры в 70-х гг. и заключение соглашения 1972 г. потому, что (1) почувствовал большую уверенность в отношении боеспособности своего флота; (2) взял курс на налаживание отношений с Западом и укрепления безопасности путем открытия переговоров по широкому кругу проблем; (3) был заинтересован в уменьшении вероятности втягивания в военный конфликт в силу неумелой лихости и безрассудности командиров на местах и, тем самым, в усилении контроля за непреднамеренной эскалацией действий противостоящих вооруженных сил.

Иными словами, в те времена "инциденты на море и в воздушном пространстве над ним" рассматривались либо как что-то непреднамеренное или как одна из тактик в контексте военно-политического противоборства между СССР и США (типа эпизода с "Йоркстауном" в 1988 г.).

Ни одно из перечисленных выше трех слагаемых сегодня не обнаруживается в позиции Кремля. Сегодня он, судя по всему, рассматривают рискованные действия кораблей и самолетов в качестве уже своего рода стратегии, способной компенсировать отсутствие паритета по всему спектру применения вооруженных сил, очевидные слабости и недостатки в их техническом оснащении. Если одна из сторон успешно демонстрирует готовность идти на риски, большие, чем другая сторона считает для себя приемлемыми, то тем самым ей удается хотя бы частично сдерживать нежелательную для себя военную деятельность противника.

Вся эта стратегия Кремля на расширение практики рискованных военных соприкосновений свидетельствует о его неуверенности в собственных силах, повышает угрозу серьезной эскалации, дестабилизирует общую военно-политическую обстановку.

И тут возникает следующий интересный вопрос: окажутся ли США тем самым, как это формулируется в американском политическом сленге, "единственным взрослым в комнате" (the only adult in the room), сумеют ли предложить убедительные для России компромиссы  и не позволить обстановке пойти вразнос или, совсем наоборот, поднимут брошенную Кремлем перчатку и на авантюризм оппонента ответят собственными авантюрными упражнениями?

Загвоздка здесь в том, что Кремль и сам не знает, какие компромиссы для него интересны, за исключением одного, глобального - раздела мира по квазиялтинскому образцу - и совершенно невозможному даже не потому, что США не хотят "делиться", а они, конечно, не очень хотят, но потому, что мир очень сильно изменился с 1945 г. и эпохи "холодной войны" и организуется/самоорганизуется на иных началах, чем тогда.