It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

четверг, 21 апреля 2016 г.

Немного политической фантастики: о планах режима

В предыдущем посте речь шла о не слишком полярных мнениях политологов, в основном американских, но и некоторых наших тоже, о перспективах Владимира Путина оставаться у власти в ближайшие 5 лет. "Их" политологи в подавляющем большинстве не видят ничего, что может ослабить хватку Путина. "Диссидентствующие" мнения, как и положено, раздавались из малочисленной группы опрошенных российских аналитиков. 

Собственно, почему положено? Только потому, что россияне все же поближе к театру событий и его основным персонажам, лучше чувствуют тонкости их психологии.

Но может быть, россияне так же ошибаются, как и "ихненские" зарубежные спецы..?

Постойте, постойте, как же могут ошибаться одновременно и те, кто полагает, что ничто не подорвет путинский "контроль над Россией" (формулировка опроса) в предстоящие 5 лет, и те, кто предчувствует, что он обвалиться?

Дело в самом характере вопроса: хотя формально он не исключает никаких сценариев, но, думаю, обе группы аналитиков, фактически вычеркивают их числа рассматриваемых одну возмодность - что Путин способен вынуть из колоды джокера в виде перестройки, не горбачевской, но все же в чем-то на нее похожей, хотя и несущей на себе родовые путинские черты.

Перестройка по-путински..?! Как там говориться? Не смешите мои тапочки...

Чистая фантастика! Нет, даже бред сивого мерина! Нет, полная... белиберда..!!!

Умерьте эмоции. Хотя сейчас еще не конец недели и расслабляться еще рано, попробуем все же чуть психологически расслабиться, но чуть, всего лишь чуть аналитически напрячься.

В первые годы горбачевской перестройки все происходящее в Советском Союзе было настолько неожиданным и невероятным не только для западных наблюдателей, но и для местных. Местные профессионалы анализа до последнего, до 23 августа 1991 г. сохраняли в сейфах на службе свои партбилеты, хотя и числились среди сторонников преобразований. 

Что же до зарубежные горе-знатоков, то они ни во что не верили тоже до самого конца - до падения Берлинской стены, считая, что все эти политбюровские реформисты готовят какую-то большую гэбистскую гадость для доверчивого Запада. Официальная позиция США долгое время оставалась такой: докажите нам, что все это взаправду. Сложность здесь заключалась в том, что американцы не имели единого мнения в отношении того, а какие такие доказательства могли бы служить теми самыми "бронебойными" индикаторами реальности, фундаментальности, необратимости происходящих перемен в СССР. Так и досиделись до падения уже не Берлинской стены, а самого Горбачева и всего Советского Союза. Сейчас это кажется невероятным, но так было.

Помня эту историю, опрос среди экспертов, проведенный авторитетным американским журналом Foreign Affairs, подтолкнул меня задуматься о нечто похожем на будоражащую в 80-х гг. умы западных советологов проблему ранних индикаторов грядущих перемен. 

Главная здесь сложность, что намечаемые перемены, хотя могут быть и значительны, но все же нельзя сходу не увидеть, что сверхзадачи Горбачева и Путина, скорее всего, должны принципиально отличаться. Если первый искренне задумывался о грандиозных изменениях, хотя бы и в рамках преображенного, очеловеченного социализма, то второй, думая о России тоже, может ощущать необходимость перемен в первую очередь как способ сохранения собственной власти. Да, такие перемены по определению менее радикальны, но, тем не менее, тоже могут открывать дорогу к чем-ту более кардинальному, ну, скажем, траектории движения по франкисткому варианту. Вместе с тем, учитывая все наши национальные специфические особенности плюс характер и школу ума главного протагониста, начальное движение в сторону умеренных преобразований должно быть неизбежно осторожным, даже пугливым, неуверенным, нерешительным, крайне противоречивым, с готовностью, периодически демонстрируемой, взять назад уже сделанные реформистские ходы. 

Иными словами, проблема индикаторов будет стоять намного острее, чем в 80-х, если иметь в виду в первую голову такую характеристику как необратимость. Но с другой стороны, первые шаги в этом направлении будет проще увидеть. Если в 80-х череда вымиравших старцев-генсеков естественным образом подвела даже партийную элиту к ясному пониманию того, что "так жить дальше нельзя", то сейчас от затерроризированной, крайне продажной, сверхэгоистичной, живущей по принципу "умри ты сегодня, я - завтра" псевдоэлиты никто не ждет никаких упражнений на тему перестройки. Никто подавно не ждет ничего от замордованного и совершенно оболваненного народа, а мятущаяся интеллигенция - самоистребилась как класс. На этом фоне, мне кажется, простое, хотя бы и колебательное движение Путина в направлении реформ может оказаться более заметным.

Не томи - о каких индикаторах идет речь? Не ждите революционных прозрений - все довольно буднично и само собой разумеющееся. Путинская перестройка может начаться с трех непременных шагов: недраматичного объявления экономических реформ, политического смягчения в сочетании с пропагандистки-идеологическим ужесточением, создания силовых предохранителей.

Короткие комментарии-пояснения. Понятно, что экономика нуждается в незамедлительном лечении. Что с ней делать никто толком не знает. То есть, все радикальные рассуждения построены не на описании того, что в нашей действительности можно реально сделать, а на предложении мер, эту действительность отрицающих. Потому и движение к реформам должно начаться недраматично, не провоцируя наши vested interests и одновременно сопровождаясь жесточайшей критикой оппозицией, усматривающей в нем неумелые попытки режима к самосохранению при коллаборационизме "системных либералов". Критика справедливая, но способная просмотреть сам факт робкого движения к системно осмысленным, хотя и необязательно тем, какие нужны, реформам после затяжного периода плавания без руля и ветрил.

В обществе, давно превратившемся в застойное болото, никакие экономические реформы просто так не пойдут. Его поддержка потребуется и в виду неизбежного сопротивления недовольных властных групп, для которых любые перемены - смерти подобны. Горбачев решал эту проблему, начав с гальванизирующей общественную жизнь гласности. Путин, думается, все же  не так параноидально опасается гласности в отличии от его некоторых соратников, иначе мы бы не наблюдали феномен "Эха" - оно было бы давно прикрыто в обстановке кафкианского сюра, обволакивающего страну. Но гласность, очевидно, все же не путинский cup of tea. Наоборот, он, полагаю, считает, что именно "безудержная" гласность привела к утрате контроля партией над событиями в СССР. А потому будет особое внимание уделять тому, чтобы все эти либеральничающие умники не распоясались, и, по крайней мере, на начальном этапе своего движения по реформистскому пути Путин будет опасаться "не докрутить" пропагандистки-идеологические гайки. И это предвещает тяжелую судьбу для того же "Эха". 

Но параллельно уже на позитивном фронте будет пробивать себе жизнь другая тенденция - реанимация парламента как места если не для решений, но как хотя бы вменяемых дискуссий в поддержку смены стратегии. Не "Эхо" будет выполнять де-факто роль парламента, а несколько на первых порах комично и гротескно сама Дума. С представительством в ней не совсем по меркам недавних лет стандартного типа людей и, может быть, партийных групп.

И, наконец, самое логичное в системе координат Путина, что он всенепременно должен был бы предпринять, бросая хотя бы только косой взгляд на возможность перемен и полагая, что в любом случае кашу масло не испортишь, - анаболически нарастить новые силовые мускулы своей личной власти. 

А теперь давайте посмотрим, что ранимым подснежником выглядывает на поверхности сегодня. Алексей Кудрин с его известной программой экономических преобразований выдвигается на роль мотора агонизирующей российской петроэкономики (вчера пришло сообщение, что Кудрин согласился возглавить Центр стратегических разработок в качестве председателя его совета). Опять же вчера Алла Памфилова, с каким-то абсолютно непонятным мазохизмом согласившаяся сменить "чурова", продемонстрировала никем не ожидаемые коготки в первой "пробе пера" по итогам муниципальных выборов в Барвихе. До этого последовало решение о создании "нацгвардии", о которой говорили авторитаристы с начала 90-х гг. "Вишенка на торте" - это бастрыкинская статья, которую можно трактовать или как нинаадреевский опус "Не могу поступаться принципами", инспирированный антиперестроечной группировкой, или как путинский зондаж потенциально приемлемых лимитов  пропагандистки-идеологического ужесточения.

Политическая фантастика, скажите вы? Но я вам ее и обещал. Хотя и не отказываюсь от предложенного аналитического описания того, как будет выглядеть старт перемен, может быть даже еще, в полной мере не осознаваемый самим Путиным.

Поживем-увидим. Думские выборы, наиболее вероятно, станут пресловутой лакмусовой бумажкой, проявляющей намерения Путина и его возможную решительность в отношении проведения реформистского курса.

И даже если имеется ничтожная возможность разворота, неизбежно сверхпротиворечивого, российского корабля к реформам, то давайте поможем Путину с его перестройкой или протестируем ее - все на выборы!