It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

суббота, 21 мая 2016 г.

Почему статусные экономисты согласились работать на Кремль?

Андрей Илларионов разместил в своем блоге копию документа о создании рабочей группы Экономического совета при российском президенте, в которую вошел целый ряд статусных экономистов - руководителей академических и образовательных институтов. И задается вопросом: почему эти экономисты, некоторые с репутацией либералов, согласились пойти на "службу" режиму?

Понятно, что Илларионов ставит вопрос, насколько они настоящие либералы. И здесь я готов с ним согласиться, хотя, думаю, что мое понимание современного либерализма не совпадает с илларионовским и даже в главном ему противоречит. Но не это главное - действительно, остается вопрос, какая мотивация была у этих людей связывать столь тесно свое имя, реноме с тем режимом, которые мы имеем в Кремле 17 лет и можем иметь еще неизвестно сколь долго?

Илларионов поминает "кремлевские" печеньки и ссылается на другого комментатора этого списка, рассуждающего об "иллюзиях" (возможности влиять в позитивном направлении) представленных в нем людей. Но не дает все же своей версии ответа, а утверждает:

"Путинское распоряжение напоминает не столько о кремлевских «печеньках», на которые столь падки представители т.н. «либеральной экономической элиты», сколько о неколебимой роли и неизменном месте системных либералов в качестве третьего источника и третьей составной части нынешнего российского политического режима – наряду с корпорацией сотрудников спецслужб и организованной преступностью".

В этой цитате удивительно две вещи. Во-первых, преувеличение роли "системных либералов", приписывание им того, чем они не являются, - "сислибы" вовсе не "одна из трех опор". Их знания, профессионализм используют, но и без них режим бы продолжал функционировать. (Думаю, и советский режим выжил бы в первые два-три десятилетия без помощи "буржуазных спецов", и уж точно они не были его важнешей опорой). Во-вторых, удивило невключение реальной и самой значимой опоры наряду с силовиками - большого бизнеса, который способствовал установлению этого режима и кровно остается пока заинтересованным в его сохранении, хотя, может быть, и с другим "оформлением" - иной персоной во главе.

Но опять нас это не приближает к пониманию того, что толкает вроде разумных и все понимающих людей, даже не обязательно с либеральными в бытовом смысле взглядами, сотрудничать с морально обанкротившимся режимом.

Здесь возникает, правда, другой вопрос: а что значит "морально обанкротившийся"? Где та грань, за которой он становится таким? Для кого-то она появилась еще до первого избрания ВВП, а для того же Андрея Илларионова она возникла намного позже, и он служил ему в качестве одного из самых влиятельных "сислибов", так ненавистных ему сегодня. 

Даже если отвлечься от наших палестин, то это вопрос, над которым сегодня начинают мучиться в американском истеблишменте, решающем, какую позицию занять в случае прихода в Белый дом Дональда Трампа. Например, видные республиканцы, работавшие в сфере национальной безопасности, еще в марте опубликовали воззвание, в котором выступили против президенства Трампа. Но откажутся ли подписанты воззвания пойти работать в его администрацию в случае избрания - вопрос, ответ на который они все же пока не знают. А если согласятся, то будут ли они руководствоваться только карьеристскими соображениями или государственническими?

Или если взглянуть пошире - а это и предполагается, если речь заходит о морали не "понарошку", а по-серьезному, - то можно ли в принципе работать на госслужбе в стране, развязавшей войну в Ираке в 2000-е, которую даже брат ведшего ее президента и один из нынешних республиканских претендентов на Белый дом признал "ошибкой"? В ходе этой войны было убито в несколько раз больше некомбатантов, чем во второй чеченской войне (по разным оценкам, в Ираке - порядка 120 тыс. чел., в Чечне - 25 тыс. чел.). Кстати, чеченская война не помешала Илларионову пойти на сотрудничество с нынешним режимом.

Возвращаясь к нашему уголку мира, то можно сколь угодно иронизировать над следующей мотивировкой, но, полагаю, по крайней мере некоторые экономисты, вошедшие в президентскую комиссию, искренне считают, что не стоит все же отождествлять режим и всю страну, и если имеется хотя бы теоретическая возможность облегчить ее положение, а точнее положение народа, то стоит продолжать пытаться до последнего.

Однако, есть, пожалуй, одно всеобъемлющее объяснение действий таких людей, как экономистов-членов президентской комиссии, и оно, как ни покажется странным, прозвучало в эфире "Эха Москвы" в "особом мнении" первого зама главреда Сергея Бунтмана. Хотя и говорил по совершенно другому поводу. А сказал он следующее:

"У меня, например, один сын не может смотреть на велосипедные дорожки, говорит, что (их) неправильно сделали, а другой сын по ним катается. И говорит: «Замечательно!» И недавно стал учить меня, как пользоваться наемным велосипедом. Говорит: «Да это так легко! Там делаешь то-то, то-то, то-то и то-то». И который… Он увидел вот такое вот пространство, и он использует наш город для собственного удовольствия, работы и для того. Есть велосипеды? Прекрасно! Раньше их не было".

Короче, просто жизнь продолжается. Она не может остановиться, особенно для состоявшихся в своем деле профессионалов, зрелых людей. И, главное, нравится ли это нам или нет, она не заключается только или вообще в борьбе с "кровавым режимом". Если это было бы иначе, то Россия исчезла бы с карты Земли еще, как минимум, при Иване Грозном. 

Всегда и везде люди в подавляющем большинстве будут предпочитать "пользоваться велосипедными дорожками", а не критиковать их. Так устроен мир, и он до сих пор существует.