It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

четверг, 1 сентября 2016 г.

Капитализм и демократия




Знаю-знаю: от такой заявленной темы вас, наверное, тошнит, ибо она излюблена среди политических болтунов как слева, так и справа. 

Но именно ей посвятил свою последнюю колонку Мартин Вулф, ведущий обозреватель Financial Times и один из самых влиятельных авторов, пишущих на экономические темы в Европе. И сам Вулф и цитируемый им Лэрри Саммерс, видный американский экономист и в прошлом министр финансов в администрации Клинтона, как точно подмечено в одном из откликов на эту колонку, - отнюдь не из рядов размахивающих "серпами и молотами". Они - видные представители западной элиты, красноречиво и интеллектуально точно умеющие выразить ее интересы и в совсем недавнем прошлом придерживавшиеся совсем противоположных взглядов. Именно она, эта элита - главный адресат колонки Вулфа. 

Вот, что пишет Мартин Вулф:

"Устойчив ли брачный союз между либеральной демократией и глобальным капитализмом? Политические события во многих западных странах - в частности, выдвижение авторитарного популиста на пост президента самой важной демократии - подчеркивают важность этого вопроса. Не следует рассматривать как само собой разумеющееся успех политических и экономических систем, которые направляют западный мир и являются притягательной силой для большей части остального в течение четырех десятилетий. И если это так, то возникает вопрос: если не эти системы, то что вместо них?

Между либеральной демократией, представляющей из себя сочетание с одной стороны всеобщего избирательного права с укоренившимися гражданскими и личными правами, а с другой - капитализма, правом свободно покупать и продавать товары, услуги, капитал, а также распоряжаться собственным трудом, существует  естественная связь. И либеральную демократию и капитализм объединяет представление о том, что, как личности и граждане, люди должны делать свой собственный выбор. Демократию и капитализм объединяет предположение о том, что люди имеют право на свободу выбора (agency). Люди должны рассматриваться в качестве свободно действующих субъектов,  а не просто как объекты власти других людей.

Между тем, также легко увидеть и наличие непростых взаимоотношений между демократией и капитализмом. Демократия - механизм эгалитарный. Капитализм - неэгалитарен, по крайней мере, с точки зрения конечных результатов. Если экономика спотыкается, то большинство может сделать выбор в пользу авторитаризма, как это и было в 30-е годы. Если экономические результаты оборачиваются слишком большим неравенством, то богатые способны трансформировать демократию в плутократию.

Исторически так сложилось, что подъем капитализма и борьба за широкие избирательные права шли параллельным курсом. Именно поэтому самые богатые страны являются либеральными демократиями, в которых функционирует более или менее капиталистическая экономика. То, что рост реальных доходов отмечался среди многих социальных групп, играло существенную роль в легитимации капитализма и стабилизации демократии. Сегодня, однако, капитализму оказывается намного сложнее обеспечивать подобное улучшение благосостояния. Напротив, становится больше свидетельств увеличивающегося неравенства и замедления роста производительности труда. Это ядовитое варево ослабляет демократию и способствует утрате капитализмом легитимности.

Сегодняшний капитализм - глобален. Это тоже можно считать естественным итогом. Капиталисты, предоставленные сами себе, не станут ограничивать свою деятельность какой-либо конкретной юрисдикцией. Если возможности носят глобальный характер, то и такой же будет их деятельность. А в результате глобальными станут и экономические организации, особенно крупные компании.

Тем не менее, как отмечает профессор Дэни Родрик из Гарвардского университета, глобализация ограничивает национальную автономию. Он пишет, что "демократия, национальный суверенитет и глобальная экономическая интеграция взаимоисключают друг друга: мы можем объединить любые два из этих трех элементов, но никогда все три одновременно и в полном объеме". Если страны смогут свободно устанавливать национальные правила, тогда сократиться свобода покупать и продавать, невзирая на границы. Если, наоборот, барьеры будут сняты, а правила согласованы, то законодательная автономия государств будет ограничена. Свобода капитала пересекать границы, скорее всего, будет особенно ограничивать способность государств устанавливать свои собственные налоги и регламентирующие акты.

Кроме того, общей чертой периодов глобализации является массовая миграция. Движение людей через границы создает наиболее острый конфликт между свободой личности и демократическим суверенитетом. Первая предполагает возможность совершенно свободного передвижения. Второй построен на том, что гражданство - это коллективное имущественное право, доступ к которому контролируется гражданами. В то же время бизнес рассматривает свободу найма в качестве основополагающей ценности. Так что совсем неудивительно, что проблема миграции превратилась в центральную тему, вокруг которой ломаются копья в нынешней демократической политике. Миграция неизбежно создает трения между национальной демократией и глобальными экономическими возможностями.

Оценим неутешительные итоги деятельности глобального капитализма, а также не в последнюю очередь последствия от шока финансового кризиса и его разрушительное воздействие на доверие к элитам, ответственным за наши политические и экономические механизмы. Учитывая все это, уверенность в прочности брачного союза между либеральной демократией и глобальным капитализмом не кажется оправданной. Так что может занять его место? Одна из возможностей - укрепление глобальной плутократии, что тем самым фактически  равнозначно кончине национальной демократии. Как и в Римской империи, республиканская форма правления может продолжать как будто существовать, но реальность будет совершенно иной.

В качестве противоположной альтернативы возможно усиление нелиберальных демократий или откровенных плебисцитарных диктатур, при которых избранный правитель контролирует как государство, так и капиталистов. Это происходит в России и Турции. Контролируемый национальный капитализм в таком случае заменяет собой капитализм глобальный. Нечто подобное произошло в 30-е годы. Не трудно обнаружить западных политиков, которые хотели бы пойти именно в этом направлении.

В то же время те из нас, кто желает сохранить как либеральную демократию, так и глобальный капитализм должны дать ответы на серьезные вопросы. Один из них состоит в том, имеет ли смысл содействовать принятию дальнейших международных соглашений, которые жестко ограничивают национально-государственные полномочия в интересах существующих корпораций. Мой взгляд на это все совпадает с мнением профессора Лоуренса Саммерса из Гарварда, который утверждал, что "международные соглашения [должны] оцениваться не по степени гармонизации отношений или количеству снятых ими барьеров, но потому насколько они расширяют права граждан". Торговля приносит выгоду, но не может осуществляться любой ценой.

Но прежде всего, если и далее содействовать сохранению легитимности наших демократических политических систем, экономическая политика должна быть ориентирована на продвижение интересов большинства, а не меньшинства, и в первую очередь граждан, перед которыми политики несут ответственность. Если нам не удастся сделать это, то скорее всего основы нашего политического порядка будут потрясены. Это ни для кого не будет хорошо. Брак либеральной демократии и капитализма нуждается в заботе. Его сохранение не должно восприниматься как нечто, само собой разумеющееся".

P.S. С сожалением приходится констатировать, что у нас даже в период избирательной кампании тема социально-экономического неравенства почти не звучит вовсе. И это в стране, в которой неравенство принимает самые гротескные и возмутительные формы. Да, конечно, мозги у электората промыты капитально, он парализован или находится в спячке. Но и интеллектуальная элита России - или что осталось от нее в постсоветское время - тоже не блещет. Насколько можно судить, она пребывает в убеждении, что все эти разговоры на Западе о неравенстве - популизм для успокоения плебса. И это даже после того, как тема неравенства обсуждалась в Давосе и заявлена для обсуждения на предстоящей в ближайшие дни встрече "двадцатки" в Ханчжоу. Тема неравенства видится либерально-прогрессивной общественностью как исключительно левая, а вовсе не как экзистенциальная - о чем и идет речь в комментарии Вулфа. Прогрессивно-либеральная общественность России все, э-э, "проиграла" и все проспала.

P.P.S. "Ведомости" меня удивили и, признаться, порадовали, оперативно опубликовав перевод комментария Мартина Вулфа. Но надо читать комменты читателей... Это такой неописуемый, но легко прогнозируемый уровень невежества и идеологической зашоренности ("статьи от Стиглица ОЧЕНЬ сильно похожие на Карла Маркса")...