It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

четверг, 16 ноября 2017 г.

Два почти сюрреалистичных воспоминаний о Молотове

Писатель Виктор Ерофеев на "Эхе Москвы" (здесь):

"Вячеслав Михайлович услышал, что я слушаю мальчиком (тогда Ерофееву было 13 лет) «Голос Америки» — пришел. И сидел рядом со мной, вот как вы сидите, даже ближе. И сидел, опершись на тросточку, и мы с ним слушали «Голос Америки» каждый день. Это была август 61-го года. И в какой-то момент там объявили новости, что Бейрутский университет в огне, студенты бросали «коктейли Молотова» в полицию. Молотов сидел рядом. Я к нему обернулся и говорю: «Дядя Слава, а что такое «коктейль Молотова?» Он так на меня посмотрел как-то недоверчиво и говорит: «Пустяки, пустяки». Это запомнилось на всю жизнь".

Этот рассказ Ерофеева на "Эхе" пробудил вспоминания о посещении Молотова на его даче в мою студенческую пору. Здесь важен контекст, который многими сегодня может не улавливаться. Молотов представлялся фантастически образом сохранившимся осколком страшной, мутной эпохи, казавшейся в чем-то столь же далекой и чуждой для меня совсем молодого человека, как, если хотите, и средневековье. Не все даже знали, что Молотов еще жив, и власти не поощряли публичного внимания к нему. Понятно, мне не хотелось выходить за рамки приличий, положенных для гостя в доме старика. Хотелось и не слишком антагонизировать хозяина, ибо легкомысленно надеялся хотя бы по касательной узнать побольше о различных партийных тайнах и слухах. А потому высказывался "аккуратно".

Например, выразил "удивление" в отношении безумных судилищ против бывших партийных товарищей Молотова - "троцкистов-бухаринцев". В ответ на мою реплику Молотов взял книгу со стола (в то время он собирал материалы для мемуаров - показавшаяся забавной деталь: в журнальных статьях он делал подчеркивания при помощи линейки) и попросил прочитать вслух из нее отрывок. И вот я сижу и читаю ему отрывок из этой книги - стенографического отчета по одному из процессов, в котором какой-то свидетель сообщает об убийствах красноармейцев на поезде и про еще какие-то немыслимые "преступления" антипартийцев. Это книга, которую можно было найти только в редких сверхзакрытых спецхранах того времени, была, судя по штемпелю, из спецхрана библиотеки КГБ. Что удивило - Молотов в те годы был для власти официально просто "несуществующим", но, как оказалось, с доступом к такой библиотеке.

Еще тогда вся эта картина моего чтения Молотову на его веранде светлым морозным днем стенографического отчета антипартийного процесса, книги из спецхрана КГБ, мне показалась на грани безумного сюрра. Хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить в происходящее.