It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

суббота, 30 июня 2018 г.

Международная журналистика - дело "тонкое"

... Однажды генсек Брежнев приехал в одну союзную республику. И там так поучал местного секретаря по идеологии: "Знаешь, какой х... у комара? Так вот, политика еще тоньше". (Эта история рассказана мне самим секретарем)...

Первым или одним из первых советским бастионов, который пал в годы перестройки, была советская международная журналистика. Собственно, можно даже точно сказать, в какой момент это произошло окончательно и безвозвратно - в марте 1987 г. В марте 1987 г. в Москву на встречу с Горбачевым приехала Маргарет Тэчер, а накануне с ней встретились три советских журналиста-международника и взяли у нее телеинтервью. Зрелище это было настолько жалкое, журналисты выглядели настолько беспомощно, а Мэгги - настолько величественно, что "бастион" пал под дружный всеобщий смех. 

Для тех, кто не жил при "Софье Власовне" или жил, да позабыл, как тогда оно было (к несчастью, таких большинство как среди пресловутых "ватников", так и "креаторов"), поясню, что в те времена, точнее где-то с 60-х, самой интересной частью газеты  был ее международный раздел при всех понятных ограничениях и умолчаниях. Международная журналистика почиталась одной из самых престижных профессий, конечно, в первую очередь из-за возможности посещать закрытое для всей страны закордонье с его шмотками, но - для посвященных - отнюдь не только поэтому, ибо международная журналистика открывала окно в большой и интересный мир. 

Советской международной журналистике приходилось непросто, ибо он должна была ежедневно вступать в острую конкуренцию с каким-нибудь продирающимся сквозь глушилки "Голосом Америки" или глянцевитым журналом "Америка". Я, конечно, не проводил социологических исследований, но, насколько можно было понять, большинство тогда читало-слушало с интересом и тех и других. Читало-слушало и сравнивало. 

В принципе еще задолго до 1987 г. сложился консенсус, что жизнь за рубежом в советской прессе подается с большими искажениями в угоду идеологическим требованиям (хотя, конечно, не мало было и тех, кто подобно профессору Преображенскому вовсе не читали советских газет и особенно обходили стороной освещение международных тем). Казалось, все так ясно - на Западе живут богаче и от нас это всячески пытаются скрыть. Или отвлечь внимание рассуждениями о преступлениях международного империализма. 

Международная журналистика с концом "холодной войны" впала в состояние кризиса не только у нас, но в мире в целом по одинаковым причинам. Международная тематика утратила прежнюю экзистенциальную остроту. Стали сокращаться бюджеты на содержание зарубежных коррпунктов и свертываться их сети. А далее наступила эпоха интернета, которая нанесла жесткий удар по традиционным медиа и как будто вообще поставила под вопрос, а насколько нужны формы журналистики, которые "продюсировали" такие коррпункты.

Действительно, если легко можно получить террабайты информацию одним нажатием "мышки" о любой точке мира, то какая-то особая международная журналистика представляется излишней. На международные темы стали писать все, а только непосредственно сами журналисты. Иногда - здорово, иногда - не очень (это касается не только российского пространства, но и зарубежного тоже). 

Здесь отмечу, что потенциально особенно к лучшему жизнь могла поменяться как раз у наших наблюдателей зарубежной жизни. Есть такое традиционное представление, что, мол, западным наблюдателям приходилось в советские времена туго из-за закрытости страны, скудности источников информации и государева ока, которое грозно следило, чтобы ничего лишнего не просочилось врагу. А, вот, нашенские наблюдатели и анализаторы нездешней жизни, листая страницы Washington Post, Times или Le Monde, просто купались в море информации, которая была недоступна их зарубежным коллегам, пытающимся разобраться в хитросплетениях происходящего в Советах. Потому и появились "кремлинологи" с их специфической методологией анализа политической ситуации по расположению членов политбюро на трибуне Мавзолея.

Сказать, что такой взгляд был совершенно неверен - нельзя, но он многое упрощал в сравнительном положении наших и зарубежных наблюдателей. Начнем с того, что это типично наш феномен, сохранившийся до сих пор - эксклюзивная информация о наших внутренних нередко предоставлялась именно в первую очередь зарубежной прессе. Это на совсем официальном уровне. На полуофициальном - тогда советские, а сейчас и российские чиновники допускают невиданный уровень доверительности в общении с иностранными журналистами, совершенно немыслимый в отношениях с нашими журналистами официальных кругов в Вашингтоне, Лондоне, Париже. 

А в совсем неформальной сфере важным источником понимания получаемой иностранными наблюдателями информации были задушевные беседы на "кухнях" - "кухнях" как простых людей, так и весьма элитарных. О сколько проникновенных страниц было им посвящено в воспоминаниях многих путешественников в страну Советию, а сейчас в Путиноградию..! За рубежом в общем нет ничего похожего на наши "кухни" как механизм, помогающий правильно и тонко интерпретировать добываемую информацию. Чтение, к примеру, толстенных американских газет времен "холодной войны" (они могли весить по несколько килограмм), несмотря на внешнее информационное изобилие по политической тематике, всегда оставляло ощущение некоей недоговоренности и апелляции к "игре", знакомой и понятной только посвященным.

Сейчас уже не те времена. Вы получаете и информацию и непричесанную, непосредственную (в смысле эмоционально-открытую), разновекторную реакцию на нее в реальном масштабе времени - спасибо тебе, твиттер, фейсбук, в целом культура блогов, которые теперь ведут очень интересные люди, в прошлом почти недоступные для советских наблюдателей. Сегодня намного проще опережать в точных прогнозах даже местных аналитиков, равно как и легче разглядеть их уязвимые места.

Короче, международная журналистика везде поменялась коренным образом и везде стала более "наездной" или даже "местной". Если фокусироваться на ситуации в наших СМИ, то зарубежных корров позволяют себе в основном иметь пропагандистские издания, специально получающие под это дело немалые деньги из госбюджета. Независимые/полунезависимые СМИ лишены неиссякаемого источника финансирования и нередко опираются - помимо командированных на несколько дней - на пребывающих длительное время за рубежом наших соотечественников (поначалу после "крупнейшей в истории геополитической катастрофы" пытались привлекать бывших соотечественников, но экономия денег приводила и к серьезной экономии на качестве).

Эти молодые (или почти молодые) люди, лишенные родимых пятен советской пропаганды, глотнувшие воздуха свободы, прекрасно образованные, в том числе и на западный манер, филигранно владеющие современными средствами коммуникаций - им, как говорится, флаг в руки. Ну чего проще - как многими думалось раньше - пиши о том, что видишь вокруг, честно. Однако, пока,  результаты что-то не слишком обнадеживающие. 

Совсем на днях писал о Карине Орловой, фактически работающей в роли классического собкорра для "Эха Москвы" в Вашингтоне. И у мастеров бывают провалы. Так что по одному материалу вроде не стоит судить обо всей работе в целом, но уж больно провал показателен - Орлова не смогла описать значимость политического события с точки зрения американцев и не нашла правильных, подходящих характеристик политическим процессам в США, оперевшись на уже выработанные в постсоветские годы политические штампы.

Куда более удивительными мне представляются опыты ни ниве зарубежной колумнистики Константина Сонина - видного российского экономиста, в прошлом проректора, как выясняется теперь, лучшего российского ВУЗа - РЭШ, сейчас преподающего в известном Чикагском университете. Сонин оказался на своем нынешнем "посту" в крайне интересное время для экономической науки, которая пыталась разобраться, почему она не смогла предсказать крупнейший со времен Великой депрессии экономический кризис 2007-2008 гг. Не так часто бывает, чтобы экономическая наука оказалась в центре общественного внимания и даже на самом переднем крае общественно-политических дискуссий, охвативших не только экспертов, но самые широкие массы. Ну а теперь те, кто читал "колонки" Сонина в "Ведомостях" может, положа руку на сердце, сказать: черт возьми, если бы не Сонин, то мы бы об этом ничегошеньки и не узнали. Поражает то, насколько вы почти не найдете в этих "письмах из-за рубежа" какого-либо отражения острой, захватывающей экономической полемики, которая велась в США и в Европе. При чем полемики актуальной и для нас, до сих пор питающихся шмелевско-гайдаровскими представлениями о рыночной экономике. 

Сергей Алексашенко, бывший зампред Банка России, работающий сейчас в Вашингтоне в Brookings Institution, сегодня, в частности, выступает также в некоей роли зарубежного собкорра в своем блоге, хотя собственно американской проблематике уделяет мало места. Некоторое время назад он разместил видеоинтервью с главным экономистом ЕБРР, а когда-то ректором РЭШ Сергеем Гуриевым. Даже для живущего в США Алексашенко показалось несколько удивительным, что самым крупным блоком обсуждаемых вопросов стала тема экономического неравенства ("Чем опасно экономическое неравенство, нужно ли и как с ним бороться?"), не слишком популярная у нас, да и у самого Гуриева времен РЭШа. Откуда такое смещение фокуса мы должны были бы легко понять из материалов гуриевского коллеги Сонина, но его колонки не раздвинули экономические горизонты читателей "Ведомостей", не попытались вытащить их из такого чудовищного местечкового болота, в котором завязли ведущиеся у нас на общепопулярном уровне разговоры по экономике.

Или обратимся к опытам Сергея Пархоменко в качестве зарубежного собкорра - он сейчас ведет свою еженедельную передачу на "Эхе" из Вашингтона, где временно работает в Kennan Institute. Его последняя передача и подвигла меня на написание этого поста. 

Пархоменко довольно часто обращается к рассказу об американских делах. С чем-то можно согласиться,  с чем-то - нет. Нормально. Однако в упомянутой передаче он затронул нечто фундаментальное - что происходит с Америкой при Трампе? - и обнаружил какую-то-то немыслимую слепоту (ибо не увидеть, что происходит, уж совсем невозможно) и глухоту (ибо об этом пишут и говорят лучшие умы страны). Его главный тезис: "Сегодня можно сказать, что американская политическая система выдержала этот стресс-тест или краш-тест, как его некоторые называют. Не развалилась. И не развалилась в своих основных местах".  Трамп у власти всего полтора года и что там выдержала или не выдержала американская система пока утверждать рано, но пропустить все тревожные сигналы, освещением которых переполнены не какие-нибудь местные маргинальные издания, а самые что-ни на есть центральные и высоколобые, - я даже не представляю как это возможно чисто технически. И на их фоне делать такие широковещательные заявления, на которые не решаются или не считают уместными американские комментаторы... Не берусь гадать, в чем тут первопричина - плохое знание американской материи, стереотипы, распространенные среди российской "продвинутой публики", или еще что, но если, бесспорно, у такого мастера российской журналистики, стоящего у ее истоков, каким является Пархоменко идет "стрельба по молоку" и ему не удается как раз то самое "пиши честно, что видишь вокруг", то что можно ожидать от более молодой Орловой?

Забавно то, что все описанные уже типажи российской международной журналистики встречались и в советские времена. Что доказывает: международная журналистика в реальности - дело ой как "тонкое".