It is difficult to get a man understand something, when his salary depends on his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entiteled to his own opinions, but not his own facts. Daniel Patrick Moynihan.

Reality has a well know liberal bias. Stephen Colbert.

суббота, 22 сентября 2018 г.

Если бы они не были столь дремуче-вороватыми...

Если бы они не были столь дремуче-вороватыми... То есть если бы они не так поклонялись золотому тельцу и, наконец, пошли бы в ногу со временем.... НО при этом все другие исторические привычки остались бы прежними, то, боюсь, вряд ли было бы лучше. Скорее хуже. И пример тому Китай, где власть перешагнула в XXI век и живет уже по его Big Data-правилам - авторитарно управляет обществом, поставив его под неусыпный электронный контроль. 

Смотрите этот видеосюжет австралийской программы ABC News:




По недолгому размышлению разворачивающейся на наших глазах китайской  "электронной антиутопии" предпочту нынешнее состояние России - по крайней мере у нас еще сохраняется теоретический шанс не воплощать в жизнь страшноватые фантазии Оруэлла и Стругацких.

Готовы ли мы к будущему?

В дискуссиях вокруг различных политико-экономических проблем, которые ведутся у нас ли или где-нибудь еще, больше всего меня поражает тотальное игнорирование как будто уже признанной возможности глобального потепления климата в результате антропогенных факторов. Да, катастрофические последствия потепления - за исключением уж совершенно упертых идеологических фанатиков - не то, чтобы опровергаются, но как бы не считаются излишне актуальными для дня нынешнего - все это может и будет, но не слишком скоро, в некоем удаленном от нас завтра.

В очередном докладе видной экологической организации Global Commission on the Economy and Climate точкой невозвратна, когда предпринимать что-нибудь будет уже поздно, называется 2030 г. Задумайтесь, это в то время как у нас обсуждается вопрос о том, останется ли Путин у власти в 2024 г. Глобальные изменения климата не могут не повлиять точно радикальным образом на политико-экономическую ситуацию в мире и в нашей стране, в частности.

Вот, к примеру, что утверждает один из авторов упомянутого доклада, директор Potsdam Institute for Climate Impact Research Иохэн Рокстрем: "Засухи и периоды экстремально жаркой погоды сделают большую часть тропических регионов невозможными для обитания. Конечно, это будет подталкивать население мира к перемещению в районы северного и южного полюса, которые, вероятно, станут зонами концентрации - единственными местами, где у вас могут быть разумные условия жизни".

Иными словами, прогнозируются масштабные миграционные потоки не по традиционным политическим или экономическим причинам, а просто по тому, что в ином случае все эти миллионы людей просто погибнут. Совершенно экзистенциальная угроза для нашей планеты. И готовы ли мы к ее предотвращению, готовы ли, скажем, такие страны, как Канада и Россия, располагающие обширными необжитыми территориями, которые будут, видимо, более приспособлены для жизни, чем большинство азиатско-африканских-латиноамериканских стран, гостеприимно распахнуть двери: приходите и расселяйтесь у нас, вот вам по "дальневосточному" гектару-акру?

Если посмотреть, как болезненно происходит сегодня притирка в Европе и США к увеличенным новым миграционным потокам из-за конфликтов на Ближнем Востоке  не хватает даже фантазии представить, что будет, когда эти потоки могут возрасти многократно и по совершенно обоснованным причинам.

Некоторую надежду, что не все так плохо, внушают, однако, результаты опроса в разных странах в отношении готовности принять мигрантов, которые провели специалисты американского Pew Research Center:


Как видно, даже после трех лет, в течении которых 1,3 млн. человек искали убежища в европейских странах от угроз войны и насилия, европейцы в своем большинстве поддерживают идею принятие беженцев: в Испании, Нидерландах, Германии, Швеции, Франции - на уровне 80 и более процентов. И даже в Италии и Польше, где вокруг проблемы беженцев разгорелись сверхжаркие споры, о готовности принимать беженцев декларируют приблизительно 50% опрошенных. В США и Японии таких  66%, в Канаде и Австралии - более 70%. В захворавшей ксенофобией России - увы, всего лишь 41%, немногим больше, чем малюсеньком еврейском государстве Израиль.

Знакомясь с данными этого опроса, хочется верить, что еще не все потеряно для землян.


вторник, 18 сентября 2018 г.

Кукуруза, сиськи-масиськи, водка и двое из ларца

Что делает верховную власть в России (а до этого в СССР) легитимной? Точно не законность ее происхождения и не эффективность управления. Предположу следующее: власть выглядит в глазах нашего народа легитимной, если она производит впечатление крепко сидящей на "троне", уверенно расправляющейся с внутренними (потому, кстати, использование ею жестокой силы при подавлении народных трепыханий только работает на усиление ее легитимности) и особенно внешними врагам. И еще одна важная, в чем-то даже ключевая детерминанта ее "народной" легитимности - ни при каких обстоятельствах она не должна восприниматься "дурковатой", именно так - "дурковатой". Почему сталинизм оказался у нас пока не убиваем? Сталин был чудовищем, допустившим нападение на страну - и это он сразу понял 22 июня, заперевшись в страхе на подмосковной даче, - но он никогда не выглядел "дурковатым" - во многом потому, что режим полностью контролировал информационные потоки.

В 1968 г. брежневский режим вместе с союзниками ввел войска в Чехословакию, спустя 11 лет - в Афганистан. Внешнеполитически за первую военную акцию режиму не пришлось платить - за ней не только не последовали санкции, а, наоборот, открылась эпоха разрядки с ее чередой важных военных и политических договоренностей. Не понес ущерба режим и внутри страны - она за исключением восьми смельчаков, вышедших протестовать на Красную площадь, не то чтобы ничего не заметила, но легко все проглотила.

В 1979 г. за введение "ограниченного контингента" на территорию Афганистана режим расплатился по полной - на СССР обрушились новые санкции, не был ратифицирован в американском конгрессе Договор ОСВ-2. К санкциям Советскому Союзу было не привыкать с момента его основания, но внутриполитические последствия оказались серьезнее. В стране не понимали, зачем нам Афган и почему там потихоньку гибнут наши молодые люди, когда в стране по горло проблем и за колбасой и хлебом едут в Москву. Сама по себе эта объективная оценка не имела бы такой уж существенной роли, но против режима сыграли два обстоятельства: он был первый в советской истории, который потерял монополию на информацию (зарубежные "радиоголоса") и сиськи-масиськи - всем очевидная возрастная маразматизация высшего руководства. Верховная власть начинала выглядеть "дурковатой" и тем самым делегитимизировалась.

Похожее ранее произошло и с Никитой Хрущевым - совпали экономические трудности и его бравурная "жириновщина", которые сплелись в единое в кампании за повсеместное разведение кукурузы. Верховная власть все более выглядела "дурковатой", и ее сменили будущие брежневские старцы.

И Горбачев и Ельцин делегитмизировались в глазах народа не за политические и экономические неудачи сами по себе, а только когда оба спотыкнулись о водку - один за ее неприятие и введение фактически "сухого режима", а второй из-за излишнего личного пристрастия к ней. Народ можно возить мордой об асфальт, но с водкой следует всегда быть поосторожнее - настало время стать "дурковатыми" и этим двум историческим персонажам.

Что сейчас? Мы сможем узнать только постфактум. Но эти глупейшие истории с генералом Золотовым и двумя клоунами из ГРУ - серьезный сигнал о нарастающем потенциале "дурковатости" и нынешней верховной власти. Тут еще что важно иметь в виду: то, что вчера могло быть популярным - полеты со стерхами, ныряние за амфорами, полуобнаженное амазонство - на фоне, скажем, пенсионной реформы уже будет смотерться фатальной для легитимности власти "дурковатостью".

понедельник, 17 сентября 2018 г.

Владимир Рыжков спрашивает - американское телевидение отвечает

Владимир Рыжков вчера задавался полуриторическим вопросом: 

"Два дня (назад) была такая новость: министерство энергетики США заявило, что располагает неопровержимыми доказательствами вмешательства русских хакеров в работу энергосистем США. Ответьте на вопрос – зачем? Зачем России подрывать энергосистему США?

А американское телевидение отвечает...

Ну, не совсем так... На канале CBS есть популярнейшее ток-шоу с политико-сатирическим уклоном - The Late Show with Stephen Colbert. Ее ведущий Стивен Колбер пригласил в конце июля к себе на разговор самого "любимого" у нас бывшего американского посла в Москве Майкла Макфола. Он завершал тур по различным американским СМИ, на которых презентовал свою последнюю действительно интересную книгу "From Cold War to Hot Peace: An American Ambassador in Putin's Russia". 

Как правило, все уже виденные мной подобные телепрезентации книги носили комплиментарно-рекламный характер, а потому совсем не ожидал ничего серьезного от зубоскала Колбера. Но не тут-то было... Совершенно неожиданно не только для меня, но прежде всего для самого Макфола он попросил  последнего прокомментировать информацию из New York Times, про которую в нынешней антитрамповской атмосфере многие успели позабыть. Макфол поначалу напрягся, ни в малейшей степени не ожидая такого подвоха от Колбера, а потом попытался все свести вначале к шутке, а потом банальности (смотрите с 2:44):



Почти за два месяца Стивен Колбер как будто предвидел вопрос Владимира Рыжкова...

воскресенье, 16 сентября 2018 г.

"Мать Тереза" собачьего мира

Коста-Рика, Территорио-де-Загуатес - приют для 1000 собак, созданный Лиа Бэттл на 378 акрах тропической земли...



воскресенье, 9 сентября 2018 г.

Историко-политические последствия финала теннисного US Open

Итог финала US Open - это только мое субъективное мнение и IMHO - дает США моральное право напомнить всему миру, что дух американской нации зарождался на японской Окинаве и португальской Мадейре. А потому помочь народам этих островов, наконец, войти в дружную семью североамериканских штатов под номерами 51 и 52.


воскресенье, 2 сентября 2018 г.

Сомнительная "демиургизация"

Очередной провокативный анализ от эксперта (с опытом министерской работы) Московского центра Карнеги Константина Гаазе.

Он изображает мудрого, с проницательной хитринкой, высоко "надстоящего" надо всеми - окружением и, тем более, нами смердами - со взглядом упертым в бесконечность демиурга (ну, может, я чуть-чуть преувеличил). О ком это? О В.В. Путине.

Если бы забыть все, что было и сделано, то никогда не подумаешь, что это все о нем. Столько писано-сказано, что Путин - не стратег, а тактик и, по моему мнению, даже в этой ипостаси - не слишком удачный, что бутафория из залпов крылатых ракет и на суворовский манер осуществленных спецопераций часто не позволяет разглядеть. Но в сфере дипломатии, где требуются другие инструменты "тайное" не редко становится явным. Чего, к примеру, стоит очень показательно-чудовищный тактический провал встречи в верхах в Хельсинки, продемонстрировавшей полную непродуманность, поверхностную торопливость, пропитанную сикофантством изолированность от реальности российской линии поведения на переговорах, на которых можно и нужно было ставить не детский мат, а смиренно соглашаться на почетную ничью - вместо этого "нам" одели на голову шахматную доску.

У Гаазе: "Сразу после инаугурации и назначения правительства мы вошли в период «пустого трона», типологически близкий к тому, что происходило в российской власти в конце 2012 года. У «пустого трона» есть две главные особенности. Первую трудно описать в терминах регулярной политики, но самым правильным будет сказать, что президент осознанно и систематически (выделено мной) повышает степень политической неопределенности для правящей элиты. Вторая особенность вытекает из первой: президент стал фактически недоступен даже для руководства страны и крупнейших бизнесменов".

Вот Гаазе просматривает на просвет историю с предложением президентского помощника Андрея Белоусова изъять у части крупного бизнеса гигантскую сумму. На белоусовском письме с этим предложением размашисто поставлено "верховное" "согласен", но с чем и как, разъясняет Гаазе, - непонятно. Для него Путин водит за нос свою приближенную чиновно-бизнесовую бюрократию: "Речь идет о небольшой спецоперации. Она, с одной стороны, напомнит, кто здесь царь зверей. А с другой – заставит элиту вскрыться, показать реальные расклады, реальные силовые линии коалиций и альянсов, складывающиеся после назначения нового правительства. Пока эти линии еще очень слабы, а значит, не потребуется много сил, чтобы их скорректировать. Но будет польза и для казны. Бизнес, напуганный перспективой тотального изъятия сверхприбыли, станет сговорчивее..." Но это усложнение - скорее всего мы здесь имеем дело с чистой "трамповщиной". Ну посудите сами, кто именно будет изучать "расклады" и отслеживать "силовые линии". Сам? Не царское это дело заниматься экспертной работой. Некая тайная, пользующаяся полным доверием  аналитическая структура? Да где же она?

С чем нельзя не согласиться у Гаазе, так с этим: "...(С)ознательные усилия, которые президент прикладывает, чтобы стать максимально недоступным, буквально отсутствующим для элиты, министров и даже высших кремлевских сановников... До президента трудно, почти невозможно дозвониться – такие разговоры ходят в Кремле и Белом доме. Члены правительства и олигархи просят вмешательства президента, хотят доложить об успехах, но не удостаиваются даже звонка".

Вопреки желанию Гаазе его анализ раскрывает перед нами уставшего президента, которому вусмерть надоело то, чем он занимался последние восемнадцать лет. Пожалуй, гаазевский комментарий только утвердил меня во мнении, что президент ищет возможности "соскочить", но еще не знает как и даже внутренне не уверен, что решится в конце концов.

Гаазе убедительно показывает, что вакуум, созданный "удалившимся" президентом заполняют "посредники", которые не только оберегают его покой, но и "проводят в доверенных им средах президентскую линию: объясняют, подсказывают, намекают". Кто же это за посредники? По Гаазе, это "прежде всего предпринимател(и) из окружения президента (Ротенберг, Ковальчук, Чемезов, Костин)". При всем уважении к государственченским талантам последних они прежде всего спецы в одном -  дележке - по признанию самого Гаазе - этими "капитанами государственно-частного партнерства" целых отраслей экономики и освоением триллионов рублей на разные программы. Товарищ Гаазе,  госуправление ведь этим же не ограничивается. Фактически вы толкуете о том, что капитан покинул рубку корабля и то ли заперся в каюте, то ли на шлюпке маханул на берег. Кто в реальности управляет кораблем? Получается, что никто.

И в этом главная дилемма, которую никак не удается решить нашему президенту. Ему уже, видимо, невмоготу необходимость постоянно, днем и ночью быть в президентском тонусе - изучать бумаги, встречать и выслушивать всех от министров до ткачих, принимать тяжелые не всегда понятно на чем основанные решения, за которые все равно приходится нести ответственность. Пусть этим займется кто-то другой. Но тот, кто этим займется и будет не просто де-факто президентом, но человеком обладающим высшей властью в стране, а вовсе не чудик, хотя бы и "председатель Госсовета", "лидер нации", вообще "наше все". А с такой властью нынешний президент пока расставаться не готов. И потому "наш корабль", ощерившийся по отношению к миру всем мыслимым и немыслимым оружием, пока остается весьма уязвимо без руля и ветрил.

Что думают о Трампе американские военные?

Именно военные на действительной службе, а не бывшие, ветераны. И здесь демократия демократией, но речь идет о вооруженных силах, и потому прямых свидетельств - социологических данных в виде опросов - не так много. Точнее, мной удалось найти только один и, увы, за 2017 г. и ничего позднее. Но все равно его результаты показались мне настолько любопытными, что решил их привести здесь.

Это данные опроса среди 1 100 военных, который в сентябре 2017 г. провело очень близкое к вооруженным силам США, но независимое от них издание Military Times:


В целом у 44% опрошенных оценка Трампа - благоприятная, а у 40% - нет (в тот момент опросы среди гражданского населения показывали, что менее 40% одобряли деятельность Трампа, а 56% - нет).

Однако если забираться в глубь мнений военных - традиционно наиболее патриотично настроенной части американцев, склонных более решительно поддерживать президента, то здесь обнаруживаются важные "частности". Что в первую очередь бросается в глаза - кардинальное отличие в оценках президента Трампа между офицерским корпусом и рядовым составом: у 53,4% процентов опрошенных американских офицеров оценка Трампа неблагоприятная, а у 47,3% опрошенных рядовых - наоборот, благоприятная. Наиболее неблагоприятные оценки Трамп получает среди наиболее "образованных" видов вооруженных сил - ВМС (49,3%) и ВВС (45,2%). А наиболее популярен Трамп у парней-рубах, "кожанных касок" - морских пехотинцев (58,9%).